Възд в город Памятник Гайдаю Мемориал Славы

Жёлтый дьявол. Том 1. Гроза разразилась. 1918 год. Глава 5. Начало конца

Жёлтый дьявол. Том 1. Гроза разразилась. 1918 год. Глава 5. Начало конца

Глава 5-я

Начало конца

1. Совет трех

Военный комиссар П. положил на стол измятый листок.

ПРИКАЗ

Командиру Аргунского полка – тов. Метелице.

1. – Сегодня ночью сделать кавалерийский рейд в тыл станции Манчжурии.

2. – Задержать эвакуацию семеновцев.

Лазо.

Присутствующие вопросительно взглянули на военного комиссара.

– Вы ждете комментариев, – говорит П. – Они просты. Лазо разбил семеновцев, загнал их в Китай и там произведет разоружение. Наша игра проиграна.

– Спокойно! Не все еще потеряно. – Солодовников выпрямляется за председательским столом. – У нас еще есть шансы. Во-первых, – чехи, восставшие хотя и не сплошным фронтом, но по всей России. Во-вторых, – взята Самара. Это начало хорошее.

– Это там, в России, – говорит П. – Но почему молчит Восток?

Японский поручик прищуривает глаза.

– Он скоро заговорит. Я имею поручение передать вам информацию о том, что консульский корпус уже подготовил восстание во Владивостоке. Оно состоится на днях.

– Значит тыл обеспечен, – говорит Солодовников. – Теперь ваша очередь, – обращается он к П. – В вашем распоряжении находится Иркутский военный сектор. Постарайтесь передать его без боя чехам.

– Но не будет ли это слишком рискованно, – колеблется комиссар П.

Японский поручик предупреждает его опасения.

– Японские и английские паспорта вам готовы. Деньги также. Генерал Сизо все предвидел.

– Последний вопрос, господин поручик. А как военная помощь Японии?.

– Помощь? Вам?

– Да, нам…

– Ровно через 14-ть дней японский десант высадится во Владивостоке.

2. Кто провокатор?

– Где комиссар Лыткин?

– Не знаю, вероятно куда-то ушел.

– Лыткину телеграмма. Срочно. Нужно найти Лыткина.

– Зайдите, посмотрите, может быть, он там.

Красноармеец открывает дверь и останавливается на пороге. В кресле, скорчившись над письменным столом, сидит Лыткин. Стол, стул и платье Лыткина обрызганы кровью. Лыткин мертв.

В записке, оставленной на столе, несвязные слова…

– «Не могу… провокатор… прощайте»…

Маленький свинцовый шарик врезался в мозг комиссара Лыткина и навсегда вытеснил из него всякие мысли и заботы.

Что произошло?

Неделю тому назад. Ползут темные слухи о неудачах красной армии. Части, отправленные под Иркутск, терпят поражение за поражением. И вдруг – страшная весть: один из полков лыткинской бригады, отправленный по распоряжению военного комиссара П. целиком взят в плен и расстрелян чехами. Как это произошло? Кто виноват? Кто? Кругом паутина предательства. Не остается сомнения, что полковник провокатор. И вот Лыткин не выдержал. Свинцовая пуля. И все.

Красноармеец бросается к товарищам, сообщая о случившемся. На привыкших к боям и смерти красноармейцев весть о самоубийстве Лыткина производит сильное впечатление.

Тотчас же собирается митинг, и помощник комиссара простыми прочувствованными словами об'ясняет красноармейцам причины смерти товарища.

– Самоубийство Лыткина, – говорил докладчик, – это слабость. Нельзя поддаваться слабости… Победят только сильные мыслью, люди, руководимые единой идеей, борющиеся за нее до конца.

На угрюмых лицах красноармейцев сосредоточенная решимость. И если не для всех, то по крайней мере для большинства присутствующих цель их борьбы и лишений ясна: Советская власть.

Помощник комиссара раскрывает только что полученный приказ Лазо:

Немедленно продвигайтесь в туннели. Если поздно – во что бы то ни стало удержите Танхой.

Лазо.

3. Москва молчит

Иркутск. Чехи уже совсем близко. Советские учреждения эвакуируются. Товарищ Яковлев прибыл с фронта, чтобы прибегнуть к последнему средству – снестись с Москвой.

Положение фронта отчаянное. Непонятные неудачи, Чья-то провокация… Отсутствие подкреплений…

Вся надежда на Москву. Там – резервы, оружие, руководители.

Телеграф.

– Вызывайте Москву.

Монотонно стрекочет аппарат:

…Черемхово… Красноярск… Ново-Николаевск…

…Москва… Москва… Москва…

Ответа нет. Где-то за Красноярском сообщение прервано.

Со станции Зима передают:

…Чехи… взят Омск… броневики двигаются на Красноярск…

Перерыв. Продолжения нет.

– Неужели это конец? – проносится в голове Яковлева. – Чем об'яснить такое стечение неудач?..

– Товарищ Яковлев, вам пакет! – и подает конверт вошедший красноармеец.

– Пакет от Лыткина. Что это?

«…Я распоряжением Половникова предал тринадцатый полк своей бригады. Теперь уверен, что это было провокационное распоряжение. Половников – предатель»…

Яковлев сжимает листок. Так вот в чем разгадка. Нужно вызвать Лазо.

Где Лазо?

…Штаб фронта… Лазо? Нет! Где он? Неизвестно! За Карымской взорван мост… Половников выехал в Иркутск…

– Скорее Губчека. Алло! Кто? Берзин? Немедленно приезжайте! Что? Ваш помощник? Ладно.

Через несколько минут вбегает помощник Берзина, Чудновский.

– Белогвардейцы подожгли тюрьму, чтобы освободить своих. Берзин там. Едем!

Серый автомобиль быстро проносится по улицам города. Кое-где советские учреждения спешно укладывают дела и бумаги на грузовики. Проходящие мимо торговцы улыбаются. Обыватель, как всегда, робко жмется в стороне. На одном из узких поворотов улицы, через открытое окно, раздаются несколько выстрелов. Пули ударяются о кузов автомобиля, не причинив вреда едущим. Нужно было бы остановиться – расследовать это дело, но сейчас некогда… дальше…

Автомобиль врезывается в толпу около тюрьмы и через открытые ворота в’езжает во двор.

Автомобиль встречает Берзин. Яковлев бросается к нему.

– Скорее! Арестовать Половникова – он предатель. Вот распоряжение.

4. Капитан на посту

– Кто там еще? – спрашивает французский консул своего секретаря.

– Там, этот Гейцман, – отвечает секретарь, – от большевиков…

– Пустите его!

Входит Гейцман. Посланник морщится точно от неприятного запаха, не торопясь, обрезывает кончик ситары, закуривает ее и, с удовольствием выпустив два изящных кружочка дыма, наконец, обращается к Гейцману.

– Ах, это вы? Ну-ну! Я вас слушаю.

– Вот что, – отрывисто говорит Гейцман. – У нас с чехами недоразумение. Американский консул согласился быть посредником. Желательно также ваше и итальянского консула участие.

– А японский представитель поедет?

– Японский консул уже уехал из Иркутска. Остался резидент, которого мы и пригласим.

Через несколько минут от Центро-Сибири от’езжают два автомобиля к вокзалу. Едут французский, итальянский, американский консулы, японский резидент, Яковлев, Гейцман, Чудновский.

– Нам нужен поезд, – обращается Яковлев к начальнику станции, предъявляя свой мандат.

– Поездов нет, составы вагонов все заняты.

– Дайте нам паровоз…

– Сейчас посмотрю… – Начальник звонит в депо.

Через несколько минут к платформе под’езжает, кряхтя и пыхтя, старый ремонтный паровоз.

– Господи! Как же мы на нем поедем? – ужасается французский консул.

Закоптевший тендер, маслом и угольной пылью покрытые ступеньки – прямая угроза его безукоризненно белому выутюженному костюму. Его ужас разделяют также представители Англии, Америки и Японии.

Но ничего не поделать. Всем приходится лезть на паровоз. Ежеминутно давая свистки, паровоз от’езжает.

На станции Иннокентьевской остановка. Яковлев запрашивает Гайду о гарантиях. Вместо него отвечает поручик Елец.

– Гарантия полная. Переговоры на раз’езде № 119.

Дальше едут на броневике. При посадке в броневик кто-то подходит и здоровается с японским представителем. Но странно – вместо приветствия человек говорит японцу какие-то цифры. Японец утвердительно кивает головой.

– 23+18. Есть!

На площадке броневика стоит Яковлев.

– Первый коммунистический полк – за Советы! Ура! – приветствует он полк, выстроившийся около полотна.

– Ура! – проносится по рядам красноармейцев.

Броневик бесшумно скользит дальше. Яковлев смотрит на мелькающие перед ним проволочные заграждения, окопы, отдельные группы красноармейцев. Он думает про близкую победу, про мирный труд на этих полях, про радостную новую жизнь, которую несет с собой Советская власть.

Мощная фигура старого революционера на броневике, медленно продвигающегося к передовым позициям, точно олицетворение этой новой жизни, которая шаг за шагом двигается к осуществлению своих целей.

– «Коммунизм нужно завоевать», – вспоминает он слова Ильича. И сейчас, когда ему изо дня в день приходилось практически осуществлять этот лозунг, он знал, что его силы и силы его товарищей только маленькие ступеньки к этому великому завоеванию.

И еще неотвязная мысль – где-то Лазо, что с ним, как его армия…

Разъезд № 119.

На площадке разъезда – почетный караул чехов.

Гортанные слова команды:

– На краул! – они окружают прибывших плотным кольцом и сопровождают их.

Комната начальника разъезда, приспособленная для заседаний.

По платформе бегают и о чем-то хлопочут несколько офицеров.

– Похоже, что наши переговоры будут удачны, – говорит Гейцман Яковлеву.

– Хорошо бы! Хоть на время, – отвечает Яковлев.

Вдруг перед самым входом в здание разъезда, сквозь цепь конвоиров прорывается неизвестный, в форме русского офицера, и в упор стреляет в Яковлева.

Яковлев моментально теряет сознание. Через несколько минут перестает биться его пульс.

Капитан погиб на посту, но команда еще на местах.

– Проклятье палачам! – стискивает зубы Гейцман, – не забудем!

Чудновский выхватывает браунинг.

 

Продолжение следует...

Предыдущие главы

15:05
3501
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|