Възд в город Памятник Гайдаю Мемориал Славы

Жёлтый дьявол. Том 2. Гроза разразилась. 1919 год. Глава 6. Гробы с золотом

Жёлтый дьявол. Том 2. Гроза разразилась. 1919 год. Глава 6. Гробы с золотом

Глава 6-ая

Гробы с золотом

1. Все для России

На пустынной и мрачной набережной маленький домик. Это – городская квартира адмирала Колчака. В окнах, сквозь ставни еще свет – секретное совещание. Участвуют в нем адмирал Колчак, начальник снабжения армии Колчака и полковник Солодовников.

Начальник снабжения только что кончил свой доклад и выжидательно смотрит на адмирала.

– Ну, что ж! Покупайте оружие у американцев.

– Слушаюсь, ваше превосходительство! Но…

– Что еще?

– Они требуют золото немедленно. При получении…

– Гм… Они получат его! Но мы же не можем посылать золото сейчас, когда на восточных путях разбойничает этот Семенов и прочие…

– Ваше превосходительство! Требование американцев категорично. Мы рискуем остаться без оружия.

– Чорт! Ну, придумайте что-нибудь для отправки золота в неприкосновенности. Замаскируйте посылку.

– Ваше превосходительство! Они останавливают каждый поезд и грабят решительно все, что может пригодиться.

– Так придумайте то, что им не может пригодиться, – уже сердито говорит адмирал. Он недоволен, что не может найти выход из положения. Он оборачивается к полковнику Солодовникову.

– Ну, полковник, что говорит вам ваша голова?

– У вас гениальная мысль, адмирал, – заискивающе отвечает Солодовников. – Я думаю, что вы уже нашли выход из положения.

– Говорите!

– Мы пошлем золото под видом посылки, абсолютно ненужной ни Семенову, ни прочим разбойникам.

– Ха-ха! Гениально! Не думаете ли вы послать золото в ящиках с навозом…

– Простите, ваше превосходительство! Но я думаю, что их никто не стал бы везти до Харбина.

– Тогда что же?

– Мы пошлем золото в гробах, – произносит Солодовников. – Это… – Он нарочно медлит докончить фразу, дожидаясь, пока начальник снабжения, не скрывая улыбки, замечает:

– Мне думается, полковник, что сейчас никто ничем особенно не дорожит. Особенно людьми… О мертвецах же и говорить не приходится.

– Смотря, о каких, – вставляет Солодовников.

– Что вы хотите этим сказать? – уже не скрывая своего любопытства, адмирал упирается взглядом в Солодовникова.

– То, что в военном деле, а в особенности в нашем положении, допустимы некоторые уклонения от общей этики…

– Может-быть, вы выразитесь конкретнее, – перебивает Солодовникова адмирал.

– Извольте, ваше превосходительство! – Солодовников озирается по сторонам. Затем почти шепотом произносит две-три фразы на английском языке.

От произнесенных фраз нос адмирала на секунду делается багровым. Что-то героически вдохновенное сверкает в его глазах…

Он резко поворачивается к Солодовникову, но… в глазах сверкают лишь пятки исчезнувшего героизма.

– Вы правы, полковник! – говорит адмирал – этика – роскошь штатских. Ваш план гениален. Но не вызовет ли это неприятности для нас?

– Ваше превосходительство! Позвольте вас уверить в моей преданности. Я сам берусь сопровождать гробы.

– Превосходно. Поезжайте.

 

2. «Россия» страдает

Около здания редакции русской газеты «Свет» в Харбине улица запружена народом. Преимущественно тут русские. Преобладают модные дамские шляпы, офицерские фуражки, два-три черных блестящих на солнце цилиндра, котелки, много черных кружевных чепчиков…

Чуть-чуть ниже: лорнеты, пенснэ, очки в золотых и роговых оправах, а то просто близорукие интеллигентские глаза.

В окне редакции белый экран, с наскоро намалеванным типографскою краскою сообщением:

«Завтра в Харбин прибывает поезд с останками семьи Романовых, расстрелянных большевиками в Екатеринбурге».

– О, господи! – вздыхает старуха в кружевном чепчике, с трудом осмысливши написанное. – А сын-то мой еще там! Что они с ним сделают?..

Старухе семьдесят с лишним. Это вдова гвардейского поручика Богомазова. Муж ее погиб в белогвардейском мятеже. Сына арестовали…

– О! От большевиков нет пощады, – замечает рядом со старухой стоящий человек. У него солидная осанка, волосы с проседью и приличный, хотя и немного потертый, фрак. Только бахрома давно неутюженных брюк слегка колышется, когда он, слюнявя губы, беззубым ртом шамкает:

– По статистическим данным, в России в прошлом году убито, как лишний балласт, пятнадцать тысяч младенцев. Говорят, что нормы питания не позволяют женщинам рожать детей, и ежемесячно от абортов умирают до двадцати тысяч женщин…

…Это – бывший профессор Московского университета.

– Большевики – это хуже зверей, – скороговоркой ораторствует молодой офицер. – Главным образом, евреи и латыши… Мой брат рассказывает, что, когда был в плену у большевиков, им выдавали консервы из человеческого мяса…

– Их, говорят, перед смертью пытали, – повествует чей-то густой бас. – Сперва царя, а потом царицу. Наследника, говорят, поили уксусом и кормили толченым стеклом…

– Господи! Какое надругательство над царем… Такое надругательство! – всхлипывает молодая дама, осторожно, чтобы не стереть пудры, прижимая душистый платочек к глазам. – Николай Дмитриевич, я обязательно поеду с вами на фронт…

Толки и разговоры среди русских к вечеру принимают эпидемический характер. Все говорят о большевистских зверствах. Вспоминают царя и изнывают в чувствах к отечеству.

Монархическая организация «Двуглавого орла» решает использовать событие для пополнения своего давно не запирающегося денежного ящика. Жены и дочери членов организации спешно проводят сбор для возложения венков на гробы.

Группа черноризников разных рангов вечером усиленно опустошает бутылки, и все не могут прийти к выводу, к какому разряду причислить членов семьи Романовых. К разряду ли чудотворных или к разряду просто святых?

Сотрудник всех харбинских газет Ухтомский и его коллеги по перу – проверяют камеры и ленты своих кодаков. Завтра надо сделать ряд интересных снимков изуродованных большевиками трупов. Написать не меньше восьмисот строк с самыми сенсационными подробностями…

А там, на глухом разъезде, между Верхнеудинском и Читой, отряд семеновцев открывает одну за другой двери теплушек. Выгружают добро, награбленное такими же, как и они, грабителями.

У одного из вагонов, особо тщательно закрытого, сгрудились солдаты, пытаясь прикладами разбить дверь.

– Не смейте! Не смейте! – неистово кричит Солодовников, одетый в штатское. – Это вагон специального назначения! Вы ответите перед Семеновым.

Имя атамана производит на солдат некоторое впечатление. Они на момент перестают бить дверь.

– Кто у вас тут начальник? – пользуется моментом Солодовников. – Дайте мне вашего начальника. Немедленно!

Из разъездной будки появляется полупьяный поручик.

– Что за бунт! Открывай все вагоны! Живо!

Солдаты расшибают дверь вагона. Вскакивают туда, смотрят: гробы. Поручик недоумевающе смотрит на Солодовникова:

– Что это?

Солодовников не теряется. На лице торжественная серьезность. С пафосом отчеканивает слова:

– Господин поручик! Это останки семьи его императорского величества государя императора…

Полупьяный поручик моментально трезвеет. Звякает нога к ноге. Вытянулся, приосанился и к солдатам:

– Смирно! На кра-ул! – и сам руку к козырьку.

Солдаты обалделые – руки по швам – шире зрачки. В упор смотрят на дубовые гробы. Смотрят, чтобы не забыть: случай, единственный в жизни. Там, для деревни, рассказать: «самого царя»…

А прапорщик заплетающимся языком извивается перед Солодовниковым. Сажает несколько своих солдат на площадку вагона. И приказ:

– Дальше без задержки. Смотрите!

 

3. «Россия» тут не при чем

На площади перед вокзалом, в зале ожидания, на перроне – везде русский говор – все ждут прибытия поезда с останками семьи Романовых.

Нет ни от кого никаких точных директив. Кто сопровождает гробы? Куда их отправят? Где положат?

Местное русское духовенство предполагает устроить в зале ожидания небольшую панихиду. Вскрыть гробы…

Члены союза «Двуглавого орла» уже приготовили патетические речи.

Фотографы на страже.

Вдруг слух: поезд уже прибыл и стоит на запасном пути. Все туда: действительно прибыл товарный поезд. На площадке одного из вагонов стража из нескольких солдат.

– Ага, значит этот!

Председатель лиги «Покровительства русскому народу» обращается к солдатам:

– Здесь гробы царской семьи?

– Здесь!

– А кто их сопровождает? Ваш начальник?

– Полковник – в том вагоне.

Вот он появляется и сам. Что-то шепчет страже на площадке вагона и быстро пробирается в вокзал.

На ходу его окружают русские люди всех мастей, репортеры и любопытные…

– Пожалуйста, скажите?

– Скажите, пожалуйста…

Где? Что? Как? Никто не знает.

Полковник Солодовников, не отвечая на вопросы, быстро направляется в зал ожидания.

Там в будке телефона разговор:

– Есть. Привез. Все в порядке.

Из трубки:

– Где? Когда?

– Я в гостинице «Риволи». Сейчас!

И сам через толпу любопытных в автомобиль:

– Вперед!

В гостинице «Риволи» Солодовников и двое японцев. Там разговор на английском языке.

– Сколько?

– Шесть гробов. Не меньше ста пудов.

– Пес! Куда?

– Вероятно, в склады американской миссии.

– Когда?

– Не позже двенадцати часов ночи. Сегодня же. Передайте Таро.

– Ол райт!

Японцы исчезают.

Полковник Солодовников берет трубку телефона.

– Алло! Американская миссия?

– Мистера Гардинга!.. Солодовников. Груз прибыл. Перевезите немедленно в свой склад. Вскрытие обязательно при мне. Слышите… Что? Сегодня? Нет – сегодня нельзя. Ну, хорошо. Тогда – в два часа ночи.

 

4. Воры у воров

«Истинно страдающие» русские люди так и не увидели останков царской семьи. Уже в сумерках гробы укладывают в крытый американский грузовик и увозят. Говорят: в склеп, но сворачивают узкими переулками, огибают главные улицы и подъезжают к частным складам мистера Гардинга.

– Чегоза гроба, шибко чижога есть, – делятся впечатлениями, перетаскивая гробы, грузчики-китайцы.

Мистер Гардинг сам следит за выгрузкой. Сам запирает дверь склада. Ключ в карман. Сегодня – в два ночи. Ол райт! Хе-хе! Мистер Гардинг не дурак. Он знает, что сделать.

Но и два японца знают, что делать. И знают, что делать на целые два часа раньше, чем мистер Гардинг.

В двенадцать часов ночи у склада тишина. У одних из дверей сторож. Все в порядке.

Но бесшумно работает остро отточенная, хорошо смазанная пила в другой боковой двери.

Десять минут длится напряженная настороженность. Затем шесть японцев юрко проскальзывают внутрь склада. Полчаса японцы возятся вокруг гробов при свете потайных фонариков. Затем один за другим, нагрузившись какими-то свертками, выскальзывают обратно.

Два часа ночи.

Мистер Гардинг ждет звонка полковника Солодовникова. Мистеру Гардингу неудобно перед мистером Маком и прочими мистерами, собравшимися для совершения определенной коммерческой сделки.

– Алло! Гостиница «Риволи». Прошу мистера Солодовникова. Спит? Нет? Ушел? Уехал! Совсем!

У шести мистеров в шести ртах можно свободно положить шесть французских булок…

Мистер Мак первый приходит в себя. Его озаряет гениальная идея. Он спешит поделиться со своими компаньонами.

– Хе! Золото ведь у нас! Мистер Солодовников не хотел прийти, уехал. Мы сами вскроем гробы.

– Ол райт! – соглашаются остальные мистеры. – О чем рассуждать? Американцы – всегда люди дела.

Автомобиль. Склад. И… пустые гробы.

У американцев навертываются чисто американские ругательства. Мистер Мак кроет мистера Гардинга изысканными «небоскребами» американского лексикона. Мистер Гардинг мысленно проводит аналогию между американскими и русскими мошенниками. Прочие мистеры заняты поплевыванием и столь же недоходными размышлениями.

Оказывается, американцы не всегда бывают людьми дела.

 

Продолжение следует...

Предыдущие главы

10:00
6134
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
|
Похожие статьи
С ФЕВРАЛЯ АМУРЧАНЕ БУДУТ ПЛАТИТЬ ЗА ОБЩЕДОМОВЫЕ НУЖДЫ ФИКСИРОВАННУЮ СУММУ
Квитанцию с «новыми» цифрами за общедомовые нужды амурчане получат в феврале
Мошенники создают поддельные сайты продажи электронных ОСАГО
В интернете плодятся фейковые страницы известных фирм со словом osago в названии!..
Амурчане оказались одними из немногих в стране, кто знает границы своей области
Амурская область оказалась одним из немногих субъектов России, чьи границы полностью установлены
ПЕНСИОННЫЙ ФОНД ПРИОСТАНОВИЛ ПРИЕМ ЭЛЕКТРОННЫХ ЗАЯВЛЕНИЙ
Выявлен случай потери доходности пенсионных накоплений в размере 500 тысяч рублей при переходе в НПФ